Голландский Павел Иванович

1861 - 1939

"Надо спешить спасать то ,что осталось от памятников: время не ждет и день за днем стирает остатки этих свидетелей прошлого."

Из выступления архитектора

П.И.Голландского
на II Конференции археологов СССР.
 Херсонес  сентябрь 1927 г.

    Детство

    Павел Иванович Голландский родился 14 (26) декабря 1861 года в станице Аксайской Области Войска Донского (ныне Ростовская обл.) в семье унтер-офицера лейб-гвардии казачьего полка Ивана Алексеевича Голандского и его жены православной Анны Никитичны Чирвиной, дочери казачьего урядника станицы Александровской (201). В семье кроме Павла были еще дети: сестра Екатерина 1863 г.р. и брат Лев 1865 г.р.

     Отец Павла проходил военную службу в Лейб-Гвардии Казацком полку.  В 1965 г. отец Павла  сильно простудился «в студеную дождливую погоду, промокнув до рубашки», во время военного парада в Петербурге и умер от скоротечной чахотки в 1966г. 

     Мать с тремя детьми осталась без средств к существованию. Дед Павла перевез семью из станицы Аксайской в станицу Александровскую, где Павла отдали в начальное станичное училище. Потом Павла, старшего из детей, взял на воспитание его дядя, двоюродный брат матери, бывший помощником присяжного поверенного при Новочеркасском окружном суде. Дядя подготовил мальчика к поступлению в Новочеркасскую гимназию. В 1874г., в возрасти 13 лет Павел поступил в гимназию. Павел учился хорошо и, будучи гимназистом третьего класса, давал уроки ученикам более младших классов и тем, кто готовился к поступлению в гимназию. Работать в столь раннем возрасте приходилось из-за нужды и из-за стремления как можно меньше обременять дядю. Мальчик очень увлекался рисованием и занимался им до конца учебы в гимназии, намереваясь поступить в Императорскую Академию художеств, но из-за того, что «курс Академии неопределенный и вообще длительный» (18), а жить было, в общем, не на что, пришлось с мечтой расстаться.

Санкт-Петербург

  В 1883 году закончил гимназический курс и получил Аттестат зрелости (202). В конце июля этого же года Павел подал Прошение о приеме (203) в Санкт-Петербургского университет и в августе был принят на физико-математический факультет: в гимназии он особенно успевал в освоении математики и физики. 

     «Однако, - пишет Голландский в автобиографии, - мысль об искусстве меня не покидала. Посещение музеев и художественных выставок ... еще более усилили мое влечение к искусству».(19) Особый восторг вызывали архитектурные шедевры российской столицы. Ему очень хотелось перевестись на архитектурное отделение Академии, но необходимость содержать себя и младших сестру и брата не позволили этого сделать, так как, пишет Павел Иванович, редко кому удавалось окончить Академию за десять лет. Проучившись в университете 2 года, о чем свидетельствует Свидетельство об окончании 2-х курсов (204он ушел из университета и в 1885г. подал Прошение о приеме (205) в Институт гражданских инженеров, где, как он узнал, хорошо было поставлено изучение архитектуры, профессора проводили занятия по архитектуре так же, как и в Академии, учеба длилась пять лет, а студенты уже со второго-третьего курса имели заработок. Прошение было удовлетворено, о чем руководство института направило Уведомление Областному правлению Войска Донского. Дело в том, что после смерти отца семья не имела возможность оплачивать обучение Павла и вынуждена была обратиться за помощью в Правление Войска Донского, которое согласно Списка войсковых стипендиатов (206) выплачивало Павлу стипендию, а согласно Свидетельства  станичного правления  (207выделяло семье ежегодно 30 рублей. Обучение проходило успешно, единственно, что могло помешать обучению это здоровье и призывной возраст Павла. Два курса, III и VI, Павлу пришлось обучаться по два года из-за болезни, а от призыва на военную службу решением Совета Института (208и в соответствии с законом Российской империи он получил отсрочку.

    Получив Диплом об окончании ИГИ (209) в 1892 году, некоторое время Голландский работал у известных петербургских архитекторов, затем в Киеве в Управлении архитектуры Юго-Западных железных дорог, куда он во время прохождения строительной практики получил предложение  поступить по окончании института на службу. 

   Впрочем, недолго: в связи с резким сокращением архитектурных работ из-за разразившейся эпидемии чумы (которой довелось переболеть и Павлу Ивановичу) он в 1893г. уехал в Новгородскую губернию, где некоторое время проработал в Новгородском земстве, занимаясь строительством мостов.

    Осенью 1893г. он вернулся в Санкт-Петербург и  преподавал рисование и черчение по архитектурным формам в Институте путей сообщения. Научно-педагогическая деятельность в высшем учебно-техническом заведении была, как он пишет, его «всегдашней мечтой».(20) Одновременно он работал помощником Главного архитектора "Экспедиции заготовления государственных бумаг" в Управлении Балтийской железной дороги, помощником Главного архитектора на Балтийском судостроительном заводе, участвовал в реставрации петербургских дворцов.

Киев

  Однако в 1898 году Павел Иванович был вынужден покинуть столицу. Он переболел воспалением легких, получив его при подготовке к спуску крейсера «Россия» и по рекомендации врачей перебраться в более теплые края, переезжает в Киев, где в это время организовывался Политехнический институт (его открытие состоялось 31 августа 1898 г.).

          Киевский политехнический институт. Фото конца XIX в.

   Павла Ивановича Голландского рекомендовали ректору института как подходящего руководителя по рисованию, черчению и архитектуре. На пятый год работы он получает степень адъюнкта, а с 1910 года работает в должности профессора кафедры архитектуры. Его курсы «Архитектурные формы», «История архитектуры», «Римские классические ордера» были изданы Политехническим институтом.

  Он изучает зодчество эпохи Киевской Руси. Как ученый секретарь Киевского общества истории, археологии и искусства, занимается реставрацией памятников средневековья и археологией: участвует в раскопках у Десятинной церкви, у Золотых Ворот, усадьбы Софийского собора, церкви Спаса на Бору, собора в Выдубичах, выступает с докладами по результатам этих работ.

 Важную роль в совершенствовании его образования и формировании научных интересов сыграли поездки, предпринимавшиеся им летом, во время каникул, в Европу - Францию, Германию, Италию, где он углубленно изучал западноевропейское зодчество.

  В 1900 году  Ивановича командируют на всемирную выставку в Париже для изучения архитектурных и инженерных сооружений, а также для ознакомления с организацией пассажирских вокзалов Парижа, Франкфурта, Кёльна. Эти поездки вылились в желание написать книгу по истории архитектурных форм, для которой Голландский де­лал чертежи и рисунки. 

  В то же время он продолжал трудиться и как архитектор-практик: создавал один за другим про­екты зданий - учебных заведений, магазинов, част­ных особняков - и наблюдал за их строительством. Участвовал в конкурсах на проекты зданий, которые предполагалось построить в Киеве, и сам неодно­кратно выступал в роли члена конкурсных комис­сий.     

Галлерея зданий построенных в Киеве по проектам и при участии Голландского П.И.

  Среди реализованных в Киеве проектов П.И.Голландского здание для двух начальных школ (для мальчиков и девочек), выполненное в романо-византийском стиле, внутри украшенное замечательными росписями; здания торговой школы и художественного техникума; богатые особняки для семей Драгомиловых, Уваровых, Ханенко, роскошные дома в Киеве и за его пределами для семьи Терещенко, известных российских предпринимателей, сахарозаводчиков и меценатов.

   В 1898 году на углу улицы Караваевской (ул.Льва Толстого) и Кузнечного Бульвара (ул. Максима Горького, Антоновича) по проекту московского архитектора П.С.Бойцова был построен изысканный особняк Александра Терещенко. Авторский надзор за строительством особняка осуществлял тогда ещё молодой архитектор П.И.Голландский, впоследствии много и плодотворно сотрудничавший с семьёй Терещенко. Он же участвовал в разработке проектов интерьеров, цветового решения и лепных украшений.

   Особняк Н.В.Терещенко в селе Денеши (ныне Житомирская область) - дворец на четыре десятка комнат, возведенный в середине 1910-х годов по заказу Н.В.Терещенко (жены к тому времени покойного Ф.А.Терещенко). Это здание характеризуется как «чудесный образец итальянского ренессанса», снабженный великолепными интерьерами, как постройка, созданная архитектором в период наивысшего расцвета его творчества. Несмотря на все сложности, связанные с проектированием и постройкой особняка, «талантливому мастеру удалось создать одно из лучших своих произведений»(22) В наше время от этого строения остались лишь живописные руины.

     Построенный по проекту Павла Ивановича особняк Н.Ф.Уваровой, дочери Ф.А.Терещенко, в Киеве (ул. Липская, 16; ныне в этом здании располагается несколько офисов) отличают роскошные внутренние интерьеры (лепка, настенная живопись).

   6 апреля 1903г. преподаватель архитектуры и архитектурного черчения Киевского политехнического института, гражданский инженер Павел Иванович Голландский был награжден Орденом Св.Станислава III ст., а 1 сентября 1906г. был произведен в чин статского советника (010).     

Орден Св.Станислава

Орден Св.Станислава

Орден Св.Анны

Орден Св.Анны

    В августе 1903г. в Киеве проходил конкурс проектов здания торгового училища. Жюри рассмотрело семь проектов. Лучшим был признан проект студента 4-го курса Санкт-Петербургского института гражданских инженеров Павла Алешина. Но сказала свое решающее слово городская училищная комиссия. Она решила взять этот проект за основу, постановив при этом просить известного архитектора П.И.Голландского, также принимавшего участие в конкурсе, "принять на себя труд по составлению окончательного проекта здания училища". Так участвующий в конкурсе проект фасада здания П.И.Голландского, который выглядел «элегантно и стильно»(23), позволил Голландскому П.И. стать архитектором здания мужского и женского училищ им. Н.А.Терещенко, на постройку которого большие средства были выделены Н.А.Терещенко и его сыном (ул. Ярославов Вал, 40; ныне Киевский институт театрального искусства им. И.К.Карпенко­-Карого).

   Еще одна из сохранившихся построек Голландского в Киеве - здание женской торговой школы, возведенное также на средства Н.А.Терещенко (ул. Кудрявская, ныне ул. Воровского, 18; сейчас там располагается Киевский университет им. Б.Гринченко).

  Ныне здания, построенные по проектам Голландского или при его участии в Киеве, входят в число памятников архитектуры, охраняемых государством. 

     Сам Павел Иванович проживал в доме №89  на ул.Большой Владимирской. До настоящего времени дом не сохранился.

    14 апреля 1913г. Павел Иванович был награжден Орденом Св.Анны II ст.  (011).      

Книга личного состава КПИ. 1908-1909гг., стр.14-15

Книга личного состава КПИ 1917г., стр.16-17

В Киеве Павел Иванович приобрел огромный практический опыт (очень пригодившийся ему в дальнейшем), здесь ему довелось работать с лучшими архитекторами и самому войти в их число.

     В этот период своей жизни, в 1902 г., Павел Иванович женился на Элеоноре Теодезии-Корпелии Марцельевне Чечет (фамилия по ее первому мужу), римско-католического вероисповедания; брак был бездетным, судьба первой жены Голландского неизвестна.(27)

     В начале 1914 года Голландский получает блестящее предложение - занять кафедру профессора по истории искусств древнего Востока в Киевском археологическом институте. Но успевает прочитать только несколько лекций, прервав курс из-за начавшейся Первой мировой войны. 

    Судя по записям в Книге личного состава Киевского политехнического института за 1917г. Павел Иванович продолжал работу в КПИ до революции, проживая до 1919 г.   в доме №1 по ул.Елисаветинской. 

   Из записей на стр.88 в Памятной книге Киевской губернии за 1915г. (012)  следует, что Павел Иванович работу в КПИ совмещал с преподаванием на Киевских технических курсах В. В. Перминова (ул.Владимирская, 92-б) - специальном учебном заведении, организованном по образцу заграничных техникумов, которое начало деятельность в 1910 г. как частное учебное заведение (Киевское частное землемерное училище В. В. Перминова) на основании устава, утвержденного Николаем IІ, и подчинявшемуся межевому управлению Министерства юстиции. Содержалось училище за счет средств его основателя - статского советника В. В.Перминова, а также платы за учебу учеников. В училище осуществлялось обучение и профессиональная подготовка юношей, которые овладевали навыками работы техников (013).

Севастополь

    В годы Гражданской войны Павел Иванович, человек далекий от военного дела и политики, решает покинуть занятый петлюровцами Киев и вернуться в родные края - в Новочеркасск, «но военные действия Гражданской войны настолько нарушили весь транспорт, что мне, - рассказывает Голландский в автобиографии, - пришлось доставиться не туда, куда я намеревался, а куда привел случай ... я оказался в Балаклаве, в Крыму, без возможности попасть в Новочеркасск или вернуться в Киев». (24)

     Это случилось в 1919 году. В такое тяжелое время он, уже немолодой человек - ему было 58 лет, оказывается в чужом краю и без средств к существованию. Благодаря рекомендациям, полученным от нескольких знакомых по Киеву, ему удается устроиться на работу в Севастополе - в Славянское товарищество пароходства и торговли. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло: сопровождая груз, перевозившийся на пароходе в Константинополь, Павел Иванович получает возможность углубиться в изучение зодчества бывшей блестящей столицы Византийской империи, а заодно познакомиться с турецкой архитектурой. Сия счастливая для него пора длилась более двух месяцев.

     Когда стало известно, что Красная армия вступила в Крым, он на случайном пароходе возвращается в Севастополь (всё в том же 1919 году) и уже до конца жизни не покидает полуостров. Нельзя не отметить, что Павел Иванович имел возможность остаться за границей, как поступили, разумеется, поневоле, многие его соотечественники. Голландский же оказался в числе тех немногих, кто вернулся и остался в стране навсегда. Причем в Севастополе ему довелось жить в самые тяжелые годы - не только из-за господствовавшей тогда послевоенной разрухи, всеобщей неустроенности, разгула бандитизма, но и по причине разразившегося в Крыму в 1921-1922 годах голода, унесшего немало жизней, в том числе жизней музейных работников, фактически не имевших средств к существованию. В течение двадцати лет Павел Иванович трудится на благо Крыма, спасая от разрушения и разграбления раритеты и возводя новые постройки. Здесь он с присущей ему энергией и любовью к своему делу погружается в изучение архитектуры и искусства народов, населявших Крымский полуостров на протяжении веков и тысячелетий.

     Первое время - в 1920-1923 годах - Голландский работает в Херсонесском музее (25) в должности научного сотрудника. 

  В Севастополе Павел Иванович обретает семью. (27) 23 сентября 1922 года его женой становится Ольга Павловна Голландская, урожденная Пересыпкина (014). Согласно записей в метрической книге Петро-Павловской церкви г.Севастополя Ольга Павловна родилась 13 сентября 1899 года в семье священника Петро-Павловской церкви Таврической епархии г.Севастополя Пересыпкина Павла Васильевича. Восприемниками при крещении Ольги были: генерал-адьютант Копытов Николай Васильевич и жена священника Григорьева Агриппина Владимировна (015). Отец Ольги Павел Васильевич Пересыпкин родился 29 октября 1871 года. с 1893 года проживал в Крыму. В 1894г. Павел Васильевич получил среднее богословское образование и был возведен в сан священника, а затем получил высшее юридическое образование. С 1905 года по 1914 год и с 1922 года — священник, настоятель  Покровского собора,  совместно со своей супругой, матерью Ольги, Валентиной Владимировной и дочерью Ольгой  проживал на ул.Чесменской (ныне ул.Советская), д.38, кв.3. (016

Соборный храм Покрова Богородицы. г.Севастополь.

Павел Васильевич так же преподавал закон божий в частной женской гимназии А.А.Ахновской:

          17 июля 1923 года у Павла Ивановича и Ольги Павловны родился сын Олег (017).

Павел Иванович, Ольга Павловна и Олег Голландские. Фото 1934 г.

Павел Иванович, Ольга Павловна и Олег Голландские.

Фото 1934 г.

Ольга Павловна Голландская (Пересыпкина). Фото 1918 г.

Ольга Павловна Голландская (Пересыпкина).

Фото 1918 г.

    Службу в музее Павел Иванович совмещал с работой в Крымском областном комитете по делам музеев и охране памятников искусства, истории, старины и народного быта (Крымохрис)*. Музейные работники, как правило, являлись членами Крыморхиса - организации, в задачи которой входило собирание художественных ценностей, забота об охране памятников старины, формирование фондов музеев. Как работнику Крымохриса, Голландскому приходилось заниматься ревизией и ремонтом зданий крымских музеев, обследованием памятников архитектуры и их охраной. Все это было весьма хлопотно, требовало много времени и напряжения сил.

   В особенности многотрудной была его работа в годы жизни в Севастополе, когда внимание Крыморхиса было сосредоточено на изъятии ценностей во дворцах, имениях, на дачах их бывших владельцев.

*             - Крымский областной комитет по делам музеев и охране памятников искусства, истории, старины и народного быта (Крымохрис) организован в ноябре 1920 года при                           Крымнаробразе и на протяжении почти всех лет его существования (комитет был ликвидирован в апреле 1927 г.) управлявшимся А.И.Полкановым.

 

Симферополь

    В 1923 году году семья переезжает в Симферополь, с лета 1923-го и до 1927 года Голландский работает в Центральном музее Тавриды одновременно в двух должностях: научного хранителя музея и заведующего художественным отделом (картинной галереей). Все свое время отдает формированию музейных фондов, созданию экспозиций, организации выставок, занимается ремонтом здания музея, бывшего до октябрьских событий 1917 года Домом офицерского собрания 51-го Литовского полка (27) и находившегося на улице Долгоруковской, в доме № 35.(28) В 1927 году музей перебрался в дом № 18 по улице Пушкина - в прошлом приют для девочек графини Адлерберг.(29) Во время частых командировок директора музея А.И.Полканова П.И.Голландский исполняет его обязанности.(30)18 ноября 1923 года Павел Иванович становится членом Таврического общества истории, археологии и этнографии (ТОИАЭ), возглавляемого известным крымским ученым Арсением Ивановичем Маркевичем, на протяжении семи лет посещает почти все его заседания, выступает на них с докладами, непременно вызывающими интерес и обсуждение, ратует за охрану памятников истории и культуры, предлагает конкретные меры для их сбережения и реставрации*, сообщает о результатах археологических исследований архитектурных памятников средневекового Солхата (г. Старый Крым)**, в организации и проведении которых принимал самое активное участие.

    Павел Иванович был убежден в том, что для охраны памятников только административных мер недостаточно объединить усилия историков и техников. Музееведы должны знать физические и химические свойства материала, из которого сделан памятник, - это важно для изыскания способов его сохранения. Памятники необходимо фиксировать также в чертежах, рисунках, фотографиях (что сам он и делал на протяжении всего крымского периода жизни).***

    Активная деятельность в те времена, как известно, была небезопасной, тем более что Павел Иванович принадлежал к старой интеллигенции, в партии большевиков не состоял, не принимал участия в Октябрьской революции и Гражданской войне, а значит, вызывал подозрение у ревнителей новой власти. По навету заместителя заведующего Крымохриса в 1924г. Павел Иванович был арестован. (К, стр. 17-20)

Сотрудники Центрального музея Тавриды. В нижнем ряду в центре Павел Голландский. Фото 1927

Сотрудники Центрального музея Тавриды.

В нижнем ряду в центре Павел Голландский. Фото 1927

     Следствие длилось 28  месяцев.  Дело  разбиралось Главным судом Крымской АССР и было закрыто 25 октября 1926 года  из-за  отсутствия  состава преступления, но при этом  все  же добавлялось, что оно прекращено «на основании ряда амнистий и ввиду того, что преступления, совершенные вышеупомянутыми лицами (работниками Севастопольского охриса. - Э.П.) при Врангеле и в 1922-1923 годах, в настоящее время в некоторой степени потеряли общественный интерес».(38)

   Нужно сказать, что Голландскому еще и повезло: уже в конце августа 1924 года он был освобожден из-под ареста под поручительство руководства музея и получил разрешение вернуться к исполнению своих должностных обязанностей.(38)

*          - Доклад  от 30 ноября 1924 г. «К вопросу об охране памятников старины» 

**       - Доклады от 18 октября 1925 г. «Архитектурные памятники Солхата: По раскопкам 1925 года» и от 10 октября 1926 г. «Медресе и мечеть Аб-дул-Азиса в Солхате». (31)

***   - П.И.Голландский «К вопросу об охране исторических памятников». «Известия ТОИАЭ», т.1, 1927 г.

Архитектор  

    Талант, разносторонние познания и богатый практический опыт Павла Ивановича Голландского оказались очень нужным и рождавшемуся из пепла молодому советскому государству.

    В связи с тем, что к 1925 году работа Крымохриса по собиранию художественных ценностей и формированию фондов музеев в основном была завершена, и теперь его сотрудникам предстояло заняться выявлением,  охраной, ремонтом  и реставрацией памятников архитектуры,(42) понадобились профессионалы в этой области. И Голландский назначается архитектором Крымохриса. Павел Иванович как никто другой подходил для этой работы: по тем временам он был едва ли не единственным специалистом в Крыму, прошедшим добротную старую школу и имевшим опыт реставрационных работ. Он работал не покладая рук: по всему Крыму обследовал памятники архитектуры, составлял сметы на их ремонт и реставрацию, которые обязательно сопровождал чертежами с планами соответствующих построек, давал консультации по проведению этих работ и принимал в них непосредственное участие, организовывал выставки в Центральном музее Тавриды, рисовал для них афиши.

Группа крымских архитекторов. В нижнем ряду в центре Павел Голландский. Фото 1926 г.

Группа крымских архитекторов. В нижнем ряду в центре Павел Голландский. Фото 1926 г.

   В 1924-1926 годах Голландский в бесконечных командировках: в Алупке - для составления сметы на ремонт Воронцовского дворца, а затем для обследования произведенных там «переделок»; в Евпатории - сначала для «переброски  ценностей» в Симферополь, потом для участия в комиссии Крымохриса по обследованию архитектурных памятников города - таких, как мечеть Хан-Джами, Текие дервишей, Караимская кенаса, Древние городские ворота ; в Судаке - для участия в экспедиции по изучению состояния его памятников, изготовления чертежей и планов тех участков Генуэзской крепости, которые подлежал и ремонту и ограждению, для составления сметы на ремонт крепости и для организации ремонтных работ; одновременно на Павла Голландского было возложено персональное наблюдение за архитектурными памятниками Судака.(45)

     Как архитектор и реставратор, он работает в комиссиях и научных экспедициях по обследованию и изучению крымско-татарских памятников. Еще в 1923 году ему были поручены ремонтно-реставрационные работы в Бахчисарайском дворце, находившемся в ведении Крымохриса (средства на их проведение выделила Российская академия истории материальной культуры). В особенности обеспокоило его аварийное состояние Соколиной башни и Зеленой мечети (Ешиль ­Джами), пришедшей «в такую ветхость, что реставрирование ее представило бы даже опасность для производящих эту работу», а на ее ремонт, считал он, «потребуется сумма, почти равная стоимости такового же нового здания».(47) Голландский резонно полагал, что необходимо как можно скорее зафиксировать общий вид мечети и ее отдельные детали, сделать обмеры, чертежи, рисунки, спасти же эту постройку уже нет никакой возможности.(48) И все-таки в 20-е годы ХХ столетия во дворце были проведены ремонтные работы, в том числе в Соколиной башне.(49)

   Павел Иванович описывал памятники, делал зарисовки, чертежи, планы, составлял сметы на ремонт историко-художественных построек Бахчисарая и его округи, в деталях фиксируя работы, которые не­обходимо произвести, и стоимость каждой из них. Работа по составлению смет требовала высокой квалификации. Об этом можно судить, например, по сохранившимся в архиве Бахчисарайского историко-культурного заповедника сметам на ремонт двух дюрбе, мечети Ешиль-Джами, Зынджирлы-ме­дресе в Салачике (предместье Бахчисарая), дюрбе и караимской кенасы на Чуфут-Кале, которые были составлены Голландским в 1926 году. К каждому документу прилагается чертеж с подробным планом соответствующей постройки.

Археология

   Значимой была работа Павла Ивановича в этнографо-археологической экспедиции 1925-1926 годов, организованной Всесоюзной научной ассоциацией востоковедения совместно с Бахчисарайским музеем.Участники экспедиции произвели учет и обмеры значительного количества памятников крымско-татарской архитектуры, собрали множество предметов быта и искусства в Бахчисарае, Евпатории, Карасубазаре, Старом Крыму, Судаке, Феодосии и иных местах. Самое активное участие Павел Иванович принял в археологических разведках и раскопках в городе Старый Крым (средневековый Солхат) в 1925-1926 и 1928 годах (экспедиция 1928 г. была продолжением экспедиции 1925-1926 гг.

Павел Голландский в Старом Крыму. Начало раскопок мечети Узбека и медресе. Фото 1925 г.
Павел Голландский в Старом Крыму. Начало раскопок мечети Узбека и медресе. Фото 1925 г.

Павел Голландский в Старом Крыму. Начало раскопок мечети Узбека и медресе. Фото 1925 г.

Павел Голландский на раскопках мечети Узбека и медресе в Старом Крыму. Фото 1925 г.
Павел Голландский на раскопках мечети Узбека и медресе в Старом Крыму. Фото 1925 г.

Павел Голландский на раскопках мечети Узбека и медресе в Старом Крыму. Фото 1925 г.

Павел Голландский на обмерах руин мечети Бейбарса в Старом Крыму. Фото 1925 г.

Павел Голландский на обмерах руин мечети Бейбарса в Старом Крыму. Фото 1925 г.

    Павел Иванович делал обмеры, планы, зарисовки наиболее значительных архитектурных сооружений Солхата - «первой татарской столицы в Крыму»,(53) как то: караван-сарая, мечети Бейбарса, мечети Куршум-Джами (Свинцовой), комплекса мечети Узбека и медресе. Некоторые из его зарисовок, хранящиеся в архиве Крымского филиала Института археологии НАНУ, были опубликованы О.И.Домбровским и В.А.Сидоренко: резное надгробие XIV века, база колонны из раскопок медресе, капитель и обрамление портала мечети Узбека.(54)  

Резное надгробие XIV в. из Солхата. Рис. архитектора П.И. Голландского

Мечеть Узбека. Капитель и обрамление портала. По рис. П. И.Голландского

База колонны, найденная при раскопках медресе

(по обмерам и чертежу П.И. Голландского)

     Наряду с крымско-татарскими памятниками архитектуры, изучением которых Голландский занимался на протяжении всех лет жизни в Крыму, он обследовал средневековые армянские постройки: в Евпатории - церковь, близ Старого Крыма - монастырский комплекс Сурб-Хач. (56)

     В 1926 году Голландский принял участие в археологических раскопках на городище Неаполь Скифский в Симферополе, где работал с Н.Л.Эрнстом и П.А.Двойченко.(59) Во всех отчетах о поездках, в докладах Павел Иванович настаивал на необходимости как можно скорее провести описательную, графическую и фотографическую фиксацию всех архитектурных памятников полуострова, коль нет или не хватает средств на проведение работ по их ремонту и реставрации.

    По распоряжению председателя Крымского СНК Голландский был награжден кожаным портфелем с золотой пластиной с надписью: «Хранителю Музея Тавриды проф. Павлу Ивановичу Голландскому от Крымсовнаркома за работы по раскопкам в Старом Крыму. 19-1/IX-25 г. Симферополь». (55)

Золотая пластина на кожаном портфеле, которым Павел Голландский был награжден  Крымсовнаркомом за работу в археологической экспедиции в Старом Крыму в 1925 г. ЦМТ

Золотая пластина на кожаном портфеле, которым Павел Голландский был награжден 

Крымсовнаркомом за работу в археологической экспедиции в Старом Крыму в 1925 г. ЦМТ

Охрана памятников старины и искусства

    В марте-апреле 1926 года Павла Голландского командируют в Ленинград на съезд архитекторов учреждений Главнауки, а заодно и в Москву по де­лам музея и «для методической разработки вопроса об охране и реставрации памятников Крыма».(60

   Осенью 1926 года Павел Иванович назначается научным специалистом по охране памятников старины и искусства при уполномоченном Главнауки в Крыму (оставаясь при этом хранителем Центрального музея Тавриды). В этой должности, а также как архитектор-археолог Крымнаркомпроса он осуществил в 1927 году поездки по городам и поселкам полуострова, делая в альбоме зарисовки привлекших его внимание видов Крыма и произведений зодчества. Он «первым в Крыму обследовал все архитектурные и исторические памятники, сделав полные архитектурные обмеры, составил форму специального научного паспорта и инструкцию к нему».(62) Сохранилась рукопись Голландского «Руководство по технической охране монументальных исторических памятников, их регистрации и фиксации». Текст, к сожалению, остался неопубликованным.(63) А его инструкция «Техническая охрана памятников старины и способы их фиксации» была рекомендована к «напечатанию и распространению» на заседании музейно­археологической комиссии Академического совета Крымнаркомпроса, состоявшемся 26 марта 1927 года. Предполагалось также издать ее в сокращенном виде на крымско-татарском языке.(64)

     Практическую деятельность Голландский сочетал с серьезной научной работой. Он был в числе организаторов всесоюзных научных конференций: Керченской в сентябре 1926 года, посвященной 100-летию Керченского музея древностей, и Херсонесской в сентябре 1927 года, созванной по поводу 100-летия раскопок в Херсонесе. На этих конференциях он выступил с докладами, подготовленными на основе материалов археологических раскопок в Старом Крыму («Медресе и мечеть Абдул-Азиса в Солхате») и Херсонесе («О мерах технической охраны памятников Херсонеса»).(67) Доклады вызвали оживленное обсуждение, а рассуждения Голландского по поводу характера архитектурных памятников Солхата - «чрезвычайно интересный научный спор».(68) Павел Иванович был также участником общекрымских музейных конференций, почти ежегодно проходивших с 1922 по 1930 год.

   Павел Голландский изучал специальные труды по истории, этнографии, археологии, архитектуре, искусству, делал многочисленные выписки из них. Это была большая подготовительная работа и к обследованию крымских памятников, и к написанию научных трудов по истории архитектуры.(69) Нужно учитывать и то, что большая часть жизни Павла Ивановича прошла за пределами Крыма, следовательно, углубленное изучение им многовековой и сложной истории полуострова пришлось на крымский период его биографии, когда он был уже человеком немолодым и обремененным многочисленными служебными обязанностями.

 Землетрясение в Крыму 1927-го года.

     Разрушительное землетрясение, произошедшее в Крыму в ночь с 11 на 12 сентября 1927 года, подвигло Павла Ивановича на изучение этого природного явления. Он был назначен Крымским ЦИК председателем Комиссии по обследованию разрушений, нанесенных стихией, а затем и руководителем исследований по изысканию способов восстановления разрушенных построек. Наиболее пострадали от землетрясения прибрежные районы полуострова. Комиссия тут же приступила к осмотру зданий, нуждавшихся в срочном ремонте. Стихийное бедствие не могло не сказаться на памятниках архитектуры и Голландский занимается их обследованием, выявляя повреждения. Как свидетельствуют протоколы заседаний Комиссии и другие документы, относящиеся к обследованию и восстановлению пострадавших зданий, в Севастополе особое внимание обращалось на здания и остатки памятников археологии на территории Херсонесского городища, на Южнобережье - на здания санаториев, в основном являвшихся замечательными памятниками архитектуры XIX - начала ХХ века (здания Алупкинского, Ливадийского и иных дворцов, бывшие дачи «Дельфин», «Ампир», «Камея», «Елена» и другие), больниц, учебных заведений, гостиниц, на культовые постройки, заповедники. В Евпатории - на мечети Хан-Джами В Судаке - на стены и башни генуэзской крепости, в Бахчисарае - на помещения Ханского дворца.(71)

    Результатом большой и серьезной работы Павла Ивановича, связанной с изучением последствий землетрясения и поиском способов защиты зданий от стихии, стала серия опубликованных им работ по сейсмологии, в том числе брошюра, в которой освещаются вопросы, относящиеся к специфике строительства крестьянских домов в Крыму как в сейсмической зоне, написанная и изданная по заказу Комиссии КрымЦИК и утвержденная Строительной комиссией Крымплана (72) (она начинается словами: «Много по всему Крыму крестьянских домов разрушалось от землетрясений в июне и сентябре 1927 года, но причина этого бедствия не в одном землетрясении, а и в плохом строительстве» (73).  

Черноморские землятресения 1927г. и судьбы Крыма

Симферополь, начало 1930-х

  В 1928 году Голландский назначается архитектором в Управление Крымконсервтреста, проектирует и руководит строительством рыбоконсервного завода в Феодосии (здание до нашего времени не сохранилось), реконструкцией консервных заводов в Симферополе и Балаклаве. А еще - составляет проект техникума консервной промышленности в Симферополе, основанного в 1932 году (ныне это Симферопольский колледж Национального университета пищевых технологий на улице Гаспринского, 3. Во время Великой Отечественной войны здание сильно пострадало, после войны было восстановлено и не совсем в прежнем виде. Хорошо, что в музее колледжа сохранились его довоенные фотографии

Встреча восхода солнца выпускниками симферопольских школ в 1958 г. Справа здание техникума консервной промышленности

Встреча восхода солнца выпускниками симферопольских школ в 1958 г. Справа здание техникума консервной промышленности

Симферопольский колледж Национального университета пищевых технологий на ул.Гаспринского, 3 (бывший техникум консервной промышленности). Фото Д.Лосева, 2013 г.

Симферопольский колледж Национального университета пищевых технологий на ул.Гаспринского, 3 (бывший техникум консервной промышленности). Фото Д.Лосева, 2013 г.

   С мая 1931 года по сентябрь 1938-го Голландский работает в Крымгоспроекттресте - сначала архитектором-проектировщиком, затем руководителем мастерской. Занимается реконструкцией старых построек, проектированием и строительством новых (замечу: красивых) зданий в крымской столице. В дошедших до наших дней документах обычно фигурируют возведенный по его проекту дом-контора «Заготзерно»,) и исполненные по его чертежам и рисункам внутренние отделочные работы и роспись стен в Доме пионеров. В Государственном архиве в Автономной Республике Крым хранятся чертежи с его проектами - дома­конторы «Заготзерно»,) (ныне в этом здании размещается Малая академия наук учащейся молодежи Крыма «Искатель»,) - ул. Гоголя, 26), (74) жилого дома мотора-ремонтного завода, фотографии фрагментов лепки и росписи в Доме пионеров - они дают представление о стиле работы Голландского, доскональном знании им архитектурного и строительного дела, а также о его хорошем вкусе; такие здания были украшением города.(75)

Дом на ул. Гоголя, 26 в Симферополе. Бывшее здание конторы «Заготзерно». Фото Д.Лосева, 2013г.

Дом на ул. Гоголя, 26 в Симферополе. Бывшее здание конторы «Заготзерно». Фото Д.Лосева, 2013г.

Проект дома-конторы «Заготзерно» в Симферополе. Архитектор П.Голландский. 1930-е гг. ГААРК

Проект дома-конторы «Заготзерно» в Симферополе. Архитектор П.Голландский. 1930-е гг. ГААРК

Проект жилого дома моторо-ремонтного завода в Симферополе. Архитектор П.Голландский. 1930-е гг. ГААРК

Проект жилого дома моторо-ремонтного завода в Симферополе. Архитектор П.Голландский. 1930-е гг. ГААРК

     В 1932 году Павел Иванович издает книгу «Каменные работы» - практическое руководство для учащихся строительных техникумов, десятников и мастеров-каменщиков. Автор называет его «живым руководством», знакомящим читателей «с современными приемами работ из каменных материалов, установленных технической наукой».(76) В предисловии от издательства приветствуется «живой популярный» стиль изложения, отмечается, что автор говорит не только об основных моментах в области рационализации и механизации каменных работ, но также об организации этого производства.(77) Книга так же содержит экскурсы в историю вопроса, в ней, например, рассказывается о специфике каменных работ в древнем Египте, микенской Греции, и, что особенно важно, Павел Иванович снабдил ее, как, кстати, и брошюру о строительстве крестьянских домов, собственными чертежами и рисунками.

Преподаватель, публицист, исследователь.

      Работу в Крымгоспроекттресте Голландский совмещал с другими делами - был членом экспертного совета, затем научно-технического совета при Наркомхозе Крымской АССР, руководил Крымским отделением Союза советских архитекторов.(92) На Первом съезде архитекторов Крыма, проходившем в Симферополе в начале 1935 года, он выступил с докладом, посвященным перспективам развития и задачам советской архитектуры Крыма.(93) Как член Союза, он занимался проектированием планировки Симферополя. Крымскому отделению Союза архитекторов подарил свою богатую фототеку с памятниками архитектуры и искусства.

   Лаконичную, но замечательную характеристику получил Павел Иванович от Правления Союза: «Всегда отзывчивый, внимательный, он никогда не отказывал в совете или помощи, делясь своим большим опытом и знаниями».(94)

Постоянная перегруженность практической работой не мешала Голландскому заниматься научными исследованиями, публиковать книги, статьи, учебные пособия, выступать с докладами на научных конференциях.(95) Он продолжал также свою любимую преподавательскую деятельность. В Крымском университете,(96) осенью 1925 года реорганизованном в Крымский государственный педагогический институт (с 1999 г. - Таврический национальный университет им. В.И.Вернадского), Павел Иванович работал в должности приват-доцента; судя по имеющимся в нашем распоряжении данным, в 1925-1927 годах он читал лекции по этнографии народов Востока и по изобразительному искусству.(97) Позже преподавал историю архитектуры в Крымском филиале Московского института инженеров коммунального строительства,(98) а с 1938 года занимал в нем должность заведующего учебной частью. Читал лекции и консультировал в Симферопольском строительном техникуме, а также на разных курсах, организовывавшихся для строителей.

     Кроме того, он работал над книгой по истории архитектурных форм - написал значительную часть текста, сделал много чертежей и рисунков, но, к большому сожалению, не успел ее завершить.(99) Судьба этой рукописи неизвестна.

        В последние годы Голландский жил в так называемом Доме специалистов, по адресу: ул. Жуковского, 20 (Самокиша, 11), кв. 25. В этом доме, построенном в 1935 году, семья жила с весны 1937 года, а до этого - в переулке Кривом, 29 (ныне ул.Футболистов).(105) В семье Павла Ивановича сохранилась память о том, что он принимал участие в работе над проектом Дома специалистов, и хотя мы не располагаем документами, подтверждающими этот факт, нельзя исключить, что Голландский, в то время работавший в Крымгоспроектстрое, принимал какое-то участие в его планировании, например в качестве консультанта (в этой роли он вообще часто выступал).

Дом специалистов на ул. Жуковского, 20 в Симферополе. Фото 1970-х гг.

Дом специалистов на ул. Жуковского, 20 в Симферополе. Фото 1970-х гг.

Павел Иванович Голландский. Фото второй половины 1930-х гг.

Павел Иванович Голландский.

Фото второй половины 1930-х гг.

     Павел Иванович Голландский умер 6 февраля 1939 года на 78-м году жизни, похоронен на городском кладбище в Симферополе, ныне практически полностью разрушенном.(100)

        В 1982 году, в рамках празднования 120-летия со дня рождения архитектора на этом доме  была установлена памятная доска (107), которая бесследно исчезла в лихие 1990-е. По инициативе Э.Б.Петровой и при активном участии О.В.Сорокина 24 июня 2011 года состоялось торжественное открытие новой памятной доски.

Современники о П.И.Голландском.

   Лаконичную, но замечательную характеристику получил Павел Иванович от Правления Союза архитекторов: «Всегда отзывчивый, внимательный, он никогда не отказывал в совете или помощи, делясь своим большим опытом и знаниями».(94)

    По словам Юрия Александровича Полканова, сына А.И.Полканова, с которым Павел Иванович Голландский был тесно связан на протяжении многих лет не только по работе - они были дружны, доверяли и помогали друг другу, Голландский был "идеальным человеком," - неконфликтным, доброжелательным, со всеми поддерживал добрые отношения.

  Близкую характеристику дал Павлу Ивановичу хорошо знавший его Николай Степанович Барсамов - художник, искусствовед, заведовавший Картинной галереей имени И.К.Айвазовского и Археологическим музеем в Феодосии. Он пишет о Голландском в связи с памятником Айвазовскому работы скульптора Ильи Гинцбурга, установленным в 1930 году в Феодосии у дома художника: «Проект постамента памятника мне подсказал ... П.И.Голландский. С ним я часто советовался по многим вопросам музейной работы, а также охраны исторических памятников и археологических раскопок, проводившихся мною в Отузах в 1927-1928 годах. Павел Иванович был намного старше меня, а главное - обладал широкой эрудицией, с ним очень приятно и легко работалось».(104)

Крымский альбом Павла Голландского

     При всей занятости разными делами Павел Иванович выкраивал счастливые минуты для занятий живописью и графикой. Он рисовал для себя и для своих близких. Рисунки в его крымском альбоме, который Ольга Павловна долго хранила и через 32 года после смерти мужа подарила музею, - в числе замечательных произведений Голландского.

    Здесь здания и архитектурные детали, красивые пейзажи Карасубазара (г.Белогорск), Старого Крыма, Феодосии, Судака, Нового Света, Отуз (пгт. Щебетовка), Симферополя, «пещерного города» Чуфут-Кале (близ Бахчисарая), Евпатории, Кадыковки (бывшее селение, ныне территория Балаклавы).

  Судьба изображенных Павлом Ивановичем архитектурных памятников различна: одни, неоднократно отреставрированные, существуют до сих пор, другие, увы, навсегда исчезли. Благодаря альбому Голландского мы можем видеть и те и другие такими, какими они были в далекие довоенные годы крымской истории.

«Сия церковь есть лучшее здание в Карасубазаре»

    Альбом открывается видами города Карасубазара (ныне Белогорск) (рис.1-4). Здесь автора привлекли удивительные виды и экзотика, и он рисует реку Карасу  (Кара-Су - «черная вода»; Биюк-Карасу, Боль­шая Карасёвка. Это правый приток Салгира, он начина­ется от источника Карасубаши, южнее Белогорска) (110). с ее живописными берегами, армянскую католическую церковь и мельницу на Карасу, старую кофейню, называвшуюся по имени владельца - грека Ламброзо.

Рис.1. Карасубазар. Речка Карасу у армян
Рис.2. Карасубазар. Мельница на Карасу.

      Посетивший Крым в XVII веке турецкий путешественник Эвлия Челеби отмечал, что по Карасубазару «протекает река, а на ней - более ста вращающихся водяных мельниц», что сам город большой и благоустроенный, день ото дня в нем возрастает численность населения и количество домов, в особенности же за счет армян, бежавших из Малой Азии от турецкого гнета; автор замечает, что в его время в городе, помимо татар, проживали две тысячи армян, пятьсот греков и триста караимов (111).

Армяне были искусными ремесленниками, первоклассными каменщиками и резчиками по камню, в местах своего обитания на полуострове они возводили оборонительные сооружения, монастыри, церкви, в том числе католические (католичество начало распространяться среди части армян Крыма еще с конца XIII века - сказалось влияние генуэзцев). С 1787 года, когда армяне получили разрешение вернуться на полуостров после их выхода из Крыма вместе с другими христианами (греками) в 1778 году, в Феодосии, Карасубазаре, а затем и в других городах стали селиться армяне-католики (112).

    В 1810 году был заложен и за три года построен армяно-католический храм во имя св. Георгия на западном берегу реки Карасу, ставший самым красивым и величественным зданием в городе. «Сия церковь есть лучшее здание в Карасубазаре. Корпус ее, так, как и большой купол, держатся на шести больших колоннах; вышина церкви 33 фута, ширина 60, а длина 80; имеет три престола больших и четыре боковых небольших. Престольный образ изображает Пресвятую Троицу. Сия икона писана в Венеции ... Около большого алтаря находятся четыре образа, в рост человека, изящной работы венецианской школы. В церкви по бокам находятся две ризницы; двери ризницы с левой стороны створчатые, из орехового дерева, сверху донизу украшены резьбою ... эти двери перевезены сюда из Кафы ... В церковной ограде налево находится дом для священников и приличное здание для приходского училища; в училище находится библиотека полезных книг на разных языках. Кроме армянского языка и элементарных наук, преподаются русский и французский языки», - писал архимандрит Минай Медици в книге «Путешествия ...», увидевшей свет в 1830 году (113).

Рис.3. Старая кофейня (Ламброзо) в Карас
Рис.4. Карасубазар. На Карасу. 9 июня 19

    Не случайно это стройное, с красиво оформленными башенками здание на улице Католической привлекло внимание Голландского и было им зарисовано.

     В 20-х-30-х годах ХХ столетия советская власть ликвидировала практически все армянские церкви и монастыри Крыма (114). На 1923 год в сводке о работе церковного отдела НКВД Крымской АССР карасубазарский армяно-католический храм еще значился (наряду с армяно-католической часовней), в 1929 году из него изъяли резные двери XIV века и картину «Проповедь Иоанна Крестителя» неизвестного итальянского художника XVII века (115), ибо храм фактически уже не функционировал, а в 1931 году он был закрыт, как сказано в соответствующих документах, на основании заявления группы верующих, не имевших возможности его ремонтировать и охранять (116). В том же году здание храма было превращено в зернохранилище, в документах за 1936 год оно фигурирует среди тех построек, которые хотя и числились за Комитетом по охране исторических памятников, но никем не охранялись, расхищались, ветшали и в конце концов полностью разбирались на строительный камень, а в «Списке памятников архитектуры по Крымской области в 1944-1945 годах» значится лишь «древняя дверь» из армянской церкви в Белогорске (117).

     Ни армяно-католической церкви, ни кофейни Ламброзо давно нет в этом городе. А в 20-х годах прошлого столетия они еще были. В 1926 году армянские григорианская и католическая церкви, многочисленные кофейни и другие памятники Карасубазара обследовались комиссией для их учета и организации охраны (118). П.И.Голландский конечно же был в курсе этих обследований, ведь он тогда работал в одной команде с командированными в Карасубазар Б.Н.Засыпкиным (от Центральных реставрационных мастерских Главнауки Наркомпроса РСФСР) и У.А.Боданинским (от Крымохриса).

    Зарисовки в Карасубазаре сделаны Павлом Ивановичем 5-9 июня. В это время Крымский полуостров в цвету, зелень молодая, яркая. И хотя рисунки черно-белые, мы ощущаем красоту природы вместе с художником.

Памятники Старого Крыма

    Уже через несколько дней - 12 июня - Павел Иванович рисует в Старом Крыму (Солхате), богатом памятниками крымско-татарской архитектуры (рис.5-7). В этом городе он бывал неоднократно, участвовал в обследовании его архитектурных памятников, археологических раскопках, проводившихся в 1925-1926 годах экспедицией И.Н.Бороздина (119). Отсюда и зарисовки в его альбоме тех памятников,- которые были обнаружены в процессе археологических исследований: фрагмент орнамента и база колонны из раскопок медресе (мусульманское духовное училище) и фрагмент базы колонны портала мечети золотоордынского хана Узбека, составлявшей с медресе единый архитектурный комплекс. Время постройки медресе 1332-1333 годы.

    Мечеть же была возведена, судя по сохранившейся надписи, в 1314 году при хане Узбеке, на годы правления которого (1312-1341/2) приходился расцвет Солхата (120).

      Ныне отреставрированная мечеть Узбека является действующим мусульманским храмом.    

Рис.5. Старый Крым. Фрагмент орнамента и
Рис.6. Старый Крым. База колонны из раск

Внимание художника привлек в Старом Крыму дом, в котором жила небезызвестная (в особенности благодаря романам А.Дюма «Три мушкетера» и «Ожерелье королевы») графиня Жанна де Ла Мотт-Валуа (Миледи у Дюма) - французская авантюристка, прославившаяся благодаря скандалу с ожерельем королевы Франции Марии-Антуанетты (121).

После позорного наказания плетьми, клеймения (ей выжгли на плече королевскую лилию) и пребывания в Бастилии она совершила еще немало афер и в 1812 году под именем графини де Гоше оказалась в Санкт-Петербурге и даже ухитрилась получить российское подданство. Император Александр I назначил местом ее жительства Крым, куда она, уже пожилая женщина, отправилась в 1824 году в составе довольно большой миссионерской экспедиции.

Рис.7. Старый Крым. Дом, где жила мадам

   Самыми яркими личностями в этой экспедиции были княгиня А.С.Голицына и возглавившая группу проповедница и прорицательница баронесса Варвара Юлия Крюденер, оказавшая, как обычно отмечалось авторами мемуарной литературы, влияние на религиозные и политические воззрения императора Александра I, обладательница громкой, впрочем, мимолетной, славы.Жанна де Ла Мотт-Валуа прожила в Крыму недолго - сначала в Кореизе у княгини Голицыной, затем в Гурзуфе, на территории нынешнего «Артека». Наконец переехала в Старый Крым, жила в наемном доме, где и умерла в 1826 году. Там же похоронена на армянском кладбище: ее могилу местные жители показывали еще в начале ХХ века, известна фотография надгробия. Ныне место захоронения утеряно.

    Небольшой одноэтажный дом в Старом Крыму, в котором жила графиня, не сохранился. Некогда он находился рядом с садом барона А.К.Боде, французского эмигранта, бывшего директором училища, виноградарства и виноделия в Судаке. С Боде графиня была тесно связана и в завещании назначила его своим душеприказчиком.

Армянские храмы и путевой дворец Екатерины Великой.

    В Феодосии Павел Иванович сделал пять рисунков. Датирован лишь один из них - 16 июня 1927 года (рис.10). На трех листах (рис.8,9,11) - виды армянской церкви св. Сергия (Саркиса) (122), возведенной не ранее начала XIV века (123), во времена, когда на месте античной и современной Феодосии и процветала генуэзская Каффа. Этот храм знаменит своими хачкарами - вмурованными в стены каменными рельефными плитами. А еще - важными событиями, связанными с биографией Ивана Константиновича Айвазовского: здесь художник крестился и венчался, а в 1900 году в церкви св. Сергия его отпевали, в ограде храма находится его могила.

  Один рисунок (рис.10) представляет армянскую церковь св. Архангелов Михаила и Гавриила. Как известно из сохранившейся до нашего времени надпиcи, построена она в 1408 году (124).

Рис.10. Феодосия. Армянская церьковь арх
Рис.8. Феодосия. Армянская церковь св.Се

Интерес Павла Ивановича именно к этим храмам Феодосии, наиболее богатой подобными памятниками средневекового времени, был вызван не только их историко-художественной ценностью, но и тем, что они состояли на учете в Крымохрисе и Главнауке (125). А в августе 1926 года, незадолго до того как он их зарисовал, было проведено обследование архитектурных памятников Феодосии архитектором реставрационных мастерских Главнауки, членом правления РОПИК Б.Н.Засыпкиным. Совместно заведующим Феодосийским археологическим музеем (126). Н.С.Барсамовым он осмотрел архитектурные раритеты города для «выяснения их состояния и принятия мер по их охране» (127). В составленном по этому поводу акте на первом месте среди обследованных памятников стоит церковь св. Сергия и отмечается, что она нуждается в капитальном ремонте. Ремонт намечался на следующий, 1927 год, при этом все работы настоятельно рекомендовалось согласовывать с архитектором Крымохриса (каковым был, как мы знаем, П.И.Голландский) и осуществлять под его наблюдением (128).

      По поводу церкви св. Архангелов Михаила и Гавриила говорилось, что она находится в удовлетворительном состоянии. Но несмотря на то что здание не нуждалось в капитальном ремонте и реставрации, армяно-григорианской общине предлагалось произвести ремонт черепичной кровли и планировку скатов (129). В июне 1927 года Павел Иванович зарисовал церковь в своем альбоме, а уже в сентябре этого года она серьезно пострадала от землетрясения, в связи с чем Барсамов обратился в Наркомпрос с просьбой выделить средства на ее ремонт. Судя по всему, просьба не была удовлетворена, и через пять лет он вынужден был просить Государственные реставрационные мастерские выделить деньги на ремонт и «командировать специалиста для указаний, какого характера ремонтные работы должны быть произведены», так как разрушение здания продолжалось, и уже по вине людей. Дело в том, что с ликвидацией армяно-григорианской общины за ним некому было следить, в нем систематически взламывались замки и двери, расхищались деревянные части (130).

   К счастью, обе церкви сохранились до нашего времени. Храм св. Сергия является действующим, и его состояние не вызывает опасений. А вот церковь св. Архангелов Михаила и Гавриила требует скорейших ремонтно-реставрационных работ, так как велика вероятность утраты этого уникального памятника уже в ближайшие годы.

Рис.9. Орнамент портала армянской церкви
Рис.11. Феодосия. Остатки портала армянс

      И еще одна зарисовка – «Вход в служебный флигель при бывшем дворце Екатерины II в Феодосии» (рис.12). Известно, что в преддверии встречи императрицы, путешествовавшей по Крыму в 1787 году, по приказу князя Г.А.Потемкина в городах, где предполагалось ее пребывание, готовились апартаменты, а кое-где специально возводились путевые дворцы. Екатерининским дворцом в Феодосии называли дом, который был подготовлен для приема императрицы.

      Известный крымский краевед, заведующий Феодосийским музеем древностей в 1900-1917 годах Людвик Петрович Колли в статье «О судьбе некоторых исторических зданий в Старом Крыму и Феодосии» довольно подробно описал этот дом: «В Феодосии существует ... большое здание, с которым ... связано воспоминание о пребывании u нем царственной особы. Это дом купца из караимов И.И.Хаджи. На углу Екатерининской площади, рядом со зданием отделения государственного банка, стоит гауптвахта, принадлежащая военному инженерному ведомству и в свое время, то есть 100 лет тому назад, составлявшая одну из главных служб большого здания, где 27 мая 1787 года остановилась Всероссийская Императрица Екатерина II. С этого дня здание это у жителей Феодосии носит громкое название "Екатерининского дворца". С улицы, под аркой в полном полукруге, ворота ведут в небольшой двор. Против этих ворот, шагов на двадцать, посетитель поднимается по каменной широкой лестнице в 14 ступеней в самое здание "дворца". Несколько комнат, громадный зал с мезонином - вот вся архитектурная роскошь этого "дворца". В этом здании ... Великая Императрица соизволила переименовать Каффу (или Кефе) в "Богом данную" ... Здание "Екатерининского дворца", пройдя много мытарств, служило одно время для заседаний окружного суда. В нем, как в единственном в Феодосии с просторным залом, в 70-х годах (XIX века. - Э.П.) давались театральные любительские спектакли и танцевальные вечера...»(131).

       В статье Л.П.Колли имеется рисунок описанного дома. Ни этого дома, ни служебного флигеля при нем в настоящее время не существует.

Рис.12. Вход в служебный флигель при быв

   Уже в 1926 году Засыпкин и Барсамов в акте осмотра памятников архитектуры Феодосии отмечали: «Двухэтажный с антресолями дом екатерининского времени находится в полном запустении и руинном состоянии. Осмотром выяснено, что снаружи и внутри здание ничего ценного не представляет. Историческая комнатка в антресолях, куда ведет деревянная винтовая лестница, полуразрушена и, очевидно, много раз перештукатуривалась. Большой дом требует капитального ремонта и перестройки за ветхостью каркасных стен [второго] этажа. Ввиду неимения художественно-научного значения нашли излишним брать это здание на учет, а потому решили снять его из-под охраны, ограничившись снятием плана и фотографированием» (132). Вряд ли мы теперь найдем этот план и фотографии, а вот рисунок Голландского сохранился.  

   Уже в 1926 году Засыпкин и Барсамов в акте осмотра памятников архитектуры Феодосии отмечали: «Двухэтажный с антресолями дом екатерининского времени находится в полном запустении и руинном состоянии. Осмотром выяснено, что снаружи и внутри здание ничего ценного не представляет.

   Историческая комнатка в антресолях, куда ведет деревянная винтовая лестница, полуразрушена и, очевидно, много раз перештукатуривалась. Большой дом требует капитального ремонта и перестройки за ветхостью каркасных стен [второго] этажа. Ввиду неимения художественно-научного значения нашли излишним брать это здание на учет, а потому решили снять его из-под охраны, ограничившись снятием плана и фотографированием» (132). Вряд ли мы теперь найдем этот план и фотографии, а вот рисунок Голландского сохранился.

  «Дворец» описан также в книге Н.С.Барсамова и А.И.Полканова, вышедшей в свет в 1927 году: «Из архитектурных памятников русского владычества заслуживает внимания т. н. Екатерининский дворец (против городского сада, за собором). Дом этот внутри много раз переделывался и сейчас утерял большую часть особенностей архитектуры своего времени. Некоторое представление о его величии дает широкая каменная парадная лестница. Гораздо лучше сохранились более поздние пристройки к дворцу, выдержанные в прекрасном провинциальном Empir'e» (133).

Зарисовки Судакской крепости

      Через несколько дней после пребывания в Феодосии Павел Иванович рисует уже в Судаке - городе, обладающем уникальным по мощи и красоте памятником средневекового фортификационного искусства - генуэзской крепостью. 23 и 25 июня Голландский воспроизводит наиболее интересные, с точки зрения архитектора, ее части – Консульскую башню Астагвера и расположенную близ нее церковь Двенадцати апостолов (рис.13-15).     

      Нужно иметь в виду, что с 1924 года Судакская крепость находилась в ведении Крымохриса и Центрального музея Тавриды - организаций, в которых работал Голландский. Он участвовал в экспедиции по изучению состояния памятников Судака, делал чертежи и планы генуэзской крепости, составлял сметы на ее ремонт; на него вообще было возложено персональное наблюдение за архитектурными па мятниками Судака (134). Интерес к ним подогревался также начавшимися в 1925 году археологическими работами на территории генуэзской крепости и в ее окрестностях.

        Крепостной ансамбль в Судаке был создан генуэзцами во второй половине XIV - XV веке, после того, как они захватили Сугдею (с этого времени город стал называться Солдайей) и селения в ее округе (1365 г.). С 1475 года здесь уже хозяйничали турки-османы.

       Территория Судакской крепости (29,5 га), находящейся на вершине 150-метровой Крепостной горы, длительное время изучается археологами, здесь ведутся реставрационные работы, благодаря которым восстановлена значительная часть крепостных построек (135).   

Рис.13. Судак. Генуэзская крепость. 24 и
Рис.15. Судак. Замок консула в генуэзско
Рис.14. Судак. Церковь Двенадцати апосто

Крепость состоит из верхнего оборонительного пояса (цитадели) и нижнего (наружного) оборонительного пояса. Консульский замок - цитадель в цитадели. Он образован двумя башнями - Консульской и Угловой - и двумя короткими куртинами, имеет внутренний двор. Четырехугольная Консульская башня являлась донжоном, то есть главной оборонительной башней крепости; в военное время она также служила резиденцией консула Солдайи. Консул назначался правительством Генуи на один год, он возглавлял администрацию города Солдайи и его сельской округи, а также являлся военным комендантом крепости.Одна из башен нижнего пояса обороны - Портовая, или башня Фредерико Астагвера (у Голландского - Астогверро). Башни назывались именами консулов, при которых они строились; имена со­ хранились на плитах, вмурованных в стены башен. Надпись на Портовой башне гласит: «В 1386 году, в восемнадцатый день мая. Это строение воздвигнуто во время управления отличного мужа Фредерико Астагвера, достопочтенного консула и коменданта Солдайи». Эта башня охраняла дорогу из крепости в порт и к бассейнам с дождевой водой.

     Рядом с башней находится одноапсидный храм Двенадцати апостолов, построенный в XIII- XIV веках. Изначально он был греко-византийским, в дальнейшем, после перестройки, - армянским. Архитектура храма досконально исследована Голландским. Свидетельство тому - чертежи отдельных его частей, сделанные Павлом Ивановичем тщательно, с учетом деталей.136 Храм Двенадцати апостолов сохранился до нашего времени и ныне является действующим. Музей "Судакская крепость» был и остается одним из наиболее посещаемых туристических объектов Крыма.

Коба-Кая в Новом Свете

      Пребывая в Судаке, Павел Иванович осуществляет поездку в Новый Свет - живописнейший уголок Крымского полуострова.

        Здесь он рисует пейзаж - вид скалистой горы Коба-Кая (Хоба-Кая; Пещерная скала; Орел. Голландский ошибочно называет ее Кая-Баши – «Каменная голова»). Гора расположена между Зеленой (Судак-Лиман) и Синей (Разбойничьей) бухтами. Высокой стеной она обрывается к морю. Ее высота - 165 метров.

     Вдоль склона на высоте 30-50 метров над уровнем моря проходит Голицынская тропа, ведущая к большому (Шаляпинскому) гроту с источником. Здесь хранились коллекционные вина князя Льва Сергеевича Голицына, одного из зачинателей крымского виноделия. Далее вдоль берега Синей бухты тропа ведет к мысу Капчик.

Рис.16. Новый Свет. г.Коба-Кая. 24 июня

Визитная карточка Евпатории - мечеть Джума-Джами

       Через месяц после поездки по восточной и юго­восточной частям Крымского полуострова Павел Голландский оказывается в Евпатории, где 26 и 27 июля рисует мечеть Хан-Джами и кофейню в ее дворике (рис.17-19).

     Шедевр архитектуры мечеть Хан-Джами (Ханская мечеть), или Джума-Джами (Пятничная мечеть), была возведена в Гёзлёве (средневековое название Евпатории) при хане Девлет Гирае I в 50-х-60-х годах XVI века (освящена в 1562 г., по другим данным - в 1564 г.) по проекту знаменитого турецкого зодчего - грека Ходжи Синана. Некогда в ней проходила церемония обнародования прав крымских ханов, которые они получали в Стамбуле от султана при вступлении на престол; лишь после этого они следовали в свою столицу - Бахчисарай. После обнародования права на ханство хан расписывался в акте, местом хранения которого была мечеть Джума-Джами (137)

Рис.17. Евпатория. Хан-Джами.jpg
Рис.18. Евпатория. Мечеть Хан-Джами. Рес
Рис.19. Старая кофейня у входа во двор Х

Мечеть многокупольная, с двумя 35-метровыми минаретами, которые были некогда разрушены и восстановлены много позже в ходе реставрационных работ. В подписи одного из рисунков Голландский указывает на то, что он изобразил мечеть после ее реставрации. По всей видимости, имеется в виду частичный ремонт кровли, произведенный в 1925 году.

   Нужно сказать, что Павел Иванович специально занимался изучением этого памятника: в июле 1926 года - как член комиссии Крымохриса (тогда состояние мечети было признано не просто плохим, но и опасным в связи с неисправностью крыши); в марте 1927 года - как сотрудник при уполномоченном Главнауки в Крыму , когда в «Заключении» он отметил ухудшение состояния памятника и потребность в его срочном ремонте, в противном случае «следует ожидать разрушений уже непоправимых» (138).

       Мечеть Хан-Джами неоднократно ремонтировалась и реставрировалась, последний раз - в 1962-1985 годах. Ныне это действующий мусульманский храм. Кофейни во дворике мечети, зарисованной Голландским, уже нет - по ветхости она была снесена в начале 1970-х годов.

На вершине холма Кордон-Оба в Отузах

      Близ поселка Отузы Павел Иванович запечатлел фрагмент вскрытого археологами небольшого (8,4 х 5,1 м) одноапсидного христианского храма (Голландский называет его часовней) с захоронениями внутри него (рис.20). Храм находился на территории генуэзского замка (укрепления) Калиера (название известно из генуэзских географических карт - портоланов), возведенного на вершине холма Кордон-Оба, в центральной части побережья Отузской бухты (сейчас это территория пос. Курортное), в 18 километрах от Каффы - центра генуэзских владений в Крыму. Замок был построен в процессе освоения генуэзцами юго-восточного побережья Крымского полуострова.

     Раскопки этого комплекса проводились экспедицией Феодосийского археологического музея под руководством его заведующего Н.С.Барсамова в 1927- 1928 годах (139).

   Новейшие исследования (раскопки С.Г.Бочарова) показали, что храм, как и весь крепостной ансамбль, существовал с последней четверти XIV века до турецкого завоевания Крыма в 1475 году (140)

     Николай Степанович Барсамов следующим образом охарактеризовал эту постройку: «Исследованное строение было христианским храмом базиличного типа. Об этом говорят, как план здания, так и наличие большого количества оштукатуренных камней со следами фресковой живописи, металлические вставки для свечей и фрагменты стеклянной лампады, найденные под большими плитами пола» (141). Под полом вскрыто шесть захоронений: пять -  в деревянных гробах, одно -  в каменном. В публикации Барсамова имеется общий план крепости (он ошибочно принял ее за средневековый монастырь) и план храма, который полностью соответствует рисунку Голландского, с той лишь разницей, что Павел Иванович запечатлел только часть этой постройки (впрочем, большую и наиболее значимую), а на плане Барсамова она представлена целиком (142).

       Рисунок Голландского ценен как исторический источник, ведь до нашего времени вскрытые археологами остатки храма не сохранились.

Рис.20. Отузы. Раскопки часовни. 12 авгу

Симферополь: «Здесь погребен Таврический губернатор

Дмитрий Васильевич Нарышкин»

Столица Крыма в альбоме представлена только одним рисунком, демонстрирующим архитектуру малых форм первой половины XIX века. Это чугунный надгробный памятник, без эпитафии, со старого Симферопольского кладбища (рис.21). Основная часть кладбища находилась в районе улицы Крылова (в прошлом Кладбищенская). Интерес ученых и краеведов к нему возник довольно давно, свидетельство тому - статьи С.С.Чеха и А.И.Маркевича, помещенные в «Известиях ТУАК» за 1918 год. Им слово.

С.Чех пишет: «Старое Симферопольское кладбище представляет обычную картину кладбищенского запустения и разрушения: всюду полуразвалившиеся, заросшие без призора старые памятники, и рядом с ними сравнительно недавнего происхождения могилы, подчищенные, обсаженные, резко выделяются среди своих заброшенных собратьев.

Особенно жаль возвышенной центральной части кладбища, где по преимуществу сосредоточены более старые памятник и. Время и люди, постепенно уничтожая нашу и без того слабую связь с прошлым, лишают будущих исследователей весьма ценных материалов по истории нашего края. Уцелевшие памятники Симферопольского старого кладбища по внешнему виду в общем можно разделить на две большие группы: без крестов и более поздние памятники с крестами на них. Первая группа относится к периоду до начала 30-х годов прошлого столетия (XIX века - прим. авт.). Впрочем, тут и нечему удивляться, если вспомнить, что в 1803 году в Симферополе русских было всего 360 человек и что во времена Крымского ханства на христианских могильных памятниках... изображение креста не допускалось» (143).

Рис.21. Старое Кладбище в Симферополе. Ч

А.Маркевич: «Старое христианское кладбище в Симферополе, заложенное, как видно из клировой ведомости кладбищенской церкви, в 1788 году, расположено в южной части города и постепенно входило в черту города, вследствие чего в половине 60-х годов прошлого (XIX. - Э.П. ) столетия было закрыто. С того времени хоронят на нем только близких родственников лиц, погребенных на этом кладбище, и членов семейств, имеющих на нем фамильные склепы... Со времени своего открытия это кладбище было общехристианским... По всему кладбищу перемешаны могилы православных, католиков и лютеран. Но число иноверческих погребений на нем невелико сравнительно с православными, русскими и греческими. В общем, кладбище представляет значительный интерес как в художественном отношении, по форме многих находящихся в нем памятников, так и в историческом отношении... Немногие памятники из белого и черного мрамора, равно и чугунные (выделено мною. -Э.П.), сохранились лучше других, хотя большинство из них также сильно пострадали от людского невежества, кощунства и нерадения ... При прогулке по этому кладбищу проходит пред нами жизнь Симферополя и в значительной части всего Крыма в прошлое столетие, и крайне печально, что стихии и в особенности людское невежество и нерадение довели это интересное кладбище до наших дней в печальном виде разрушения и запустения... в целом виде сохранилось очень мало памятников: большая часть их разбиты, изломаны...» (144).

      В 1934 году кладбище было закрыто, надгробные памятники уничтожены, чугунные – переплавлены на металл. К счастью, некоторые были зарисованы и опубликованы Арсением Ивановичем Маркевичем (145), а изображение одного из надгробий сохранилось в альбоме Павла Голландского.

    Наверняка это то самое надгробие, о котором Маркевич писал: «Нарышкин. Чугунный мавзолей... четырехгранный, высокий, с карнизом и чашею вроде урны, чугунным полом и решеткою, но без надписи. По преданию, здесь погребен Таврический губернатор Дмитрий Васильевич Нарышкин»; далее Арсений Иванович замечает: в книге из кладбищенской церкви «обозначено, что большой чугунный памятник, с южной стороны церкви, "по преданию", поставлен на могиле губернатора Нарышкина (в действительности именно на его могиле), умершего в 1829 г.» (146)

     К сему следует добавить, что пожалованный многими орденами герой Отечественной войны 1812 года Дмитрий Васильевич Нарышкин (1792- 1829) прибыл в Крым по приглашению своего родственника (троюродного брата) - Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора князя Михаила Семеновича Воронцова, принял на себя обязанности гражданского губернатора Таврической губернии и состоял в этой должности с 1823 по 1829 год.

        То, что видов Симферополя в альбоме Павла Ивановича так мало, не должно удивлять: ведь он делал зарисовки во время деловых поездок по полуострову, а в Симферополе он жил и архитектурный облик города хорошо знал, да и памятников средневекового зодчества, обследованиями, ремонтами и реконструкциями коих он в основном занимался, в Симферополе не было и быть не могло - ведь город основан только в 1784 году.

      Симферопольский рисунок Голландского не датирован. Очевидно то, что сделан он между 1927 и 1932 годами.

В «пещерном городе» Чуфут-Кале

     Летом 1932 года - 7, 12 и 20 июля - Павел Голландский рисует виды Чуфут-Кале (рис. 22-25). Надо полагать, в это время он находился в Бахчисарае, памятники которого изучал давно и систематически, и имел возможность посещать расположенный на его юго-восточной окраине «пещерный город», исследовать сохранившиеся в нем архитектурные памятники и делать их зарисовки. Впрочем, он и ранее бывал в этих местах и хорошо их знал: в 1926 году составлял смету на ремонт дюрбе и караимской кенасы на Чуфут-Кале (147), в 1927-1929 годах мог наблюдать за проводившимися здесь археологическими исследованиями (148).

    Возникшая здесь крепость впервые упоминается в письменных источниках конца XIII века и под названием Кырк-Ор или Кырк-Ёр – «Сорок замков (укреплений)». В 40-х годах XIV столетия, при золотоордынском хане Джанибеке, она была захвачена татарами, в XV веке стала резиденцией первых крымских ханов - Хаджи Гирая, Менгли Гирая I (и таковой оставалась до начала следующего столетия, когда столица Крымского ханства была перенесена в Салачик, а затем в Бахчисарай).  В те времена здесь жили представители разных народов и конфессий.  В ярлыке (жалованной грамоте) Хаджи Гирая упоминаются общины мусульманская, христианская (видимо, греческая) и иудейская (видимо, караимская), а в ярлыке Менгли Гирая I - еще и армянская. Караи мы появились в Кырк-Оре, вероятно, в конце XIV столетия. В конце XVI - начале XVII века татары покинули крепость, в ней остались караимы и немного армян, а с середины XVII века – только караимы. С этого времени появляется название города «Чуфут-Кале» («Иудейская крепость»). В конце XVIII века здесь насчитывалось более 200 усадеб, население - около 1200 человек.

Рис.22 Чуфут-Кале. Остатки сводчатого пе
Рис.23. Чуфут-Кале. Ворота Средней город

      На территории городища сохранились разного рода постройки: крепостные сооружения (стены, башни, рвы), колодцы, остатки жилых домов, пещерные помещения (включая известную из письменных источников тюрьму для ханских пленников), мечеть, мавзолей Джанике-Ханым, дочери золотоордынского хана Тохтамыша, две караимские синагоги (позже они стали называться кенасами) и другие (149).

      С конца XVIII столетия люди начали покидать город, переселяясь в другие места на полуострове, к середине XIX века он почти опустел, а к началу ХХ века стал необитаемым. Именно таким, обезлюдевшим, пришедшим в упадок, Павел Голландский увидел город и зарисовал привлекшие его внимание памятники и наиболее понравившиеся виды.

На первом рисунке - остатки сводчатого перекрытия глубокого колодца, вертикально пробитого в толще скалы до естественной пещеры, находившейся у подножия скалы и снабженной источником. Это колодец Копка-Кую, что значит «колодец-ведро», сооруженный не ранее XVI века. Его сводчатое каменное перекрытие, представленное на рисунке Голландского, до наших дней не сохранилось.

      На втором рисунке - ворота Средней (древней) оборонительной стены с арочным перекрытием; они назывались Орта-Капу («Средние ворота») (150).

На следующем рисунке представлены руины каких-то построек между наружной (Восточной) и древней (Средней) городскими стенами.

Рис.24. Чуфут-Кале. Руины между наружной
Рис.25. Чуфут-Кале. 20 июля 1932 г..jpg

         Последняя зарисовка - вид на Чуфут-Кале. На переднем плане - Южная оборонительная стена, возведенная не ранее XVI- XVII веков, и пещерный комплекс у южных (Малых) ворот (Кичик-Капу - «Малые ворота»). Пещеры, по всей видимости, имели отношение к христианскому монастырю, существовавшему там в XII-XIV веках, до захвата крепости татарами; в дальнейшем они использовались как жилища для бедняков и как хозяйственные помещения. На вершине скалы – караимские молельные дома-кенасы - прямоугольные в плане каменные здания с двускатной черепичной крышей, расположенные во дворике, окруженном каменным забором; постройку одного из этих домов устная традиция относит к XIV веку (хотя специалисты отмечают в нем черты архитектуры XVII в.), другая появилась в конце XVIII века. Далее виднеется часть Средней оборонительной стены с арочными воротами, а на заднем плане - усадьба караимского просветителя А.С.Фирковича (1787-1874) - известного собирателя, исследователя и издателя древних рукописей (арабских, персидских, еврейских) и средневековых надгробных надписей.

      Как тут не вспомнить описания этого «Пещерного города» в сочинениях путешественников конца XVIII - первой половины XIX века.

      Ученый-энциклопедист П.С.Паллас, путешествовавший по Крыму в 1793- 1794 годах, рассказывает, что этот «город, начинающийся на самой узкой части выдвинутой скалы, защищен частью стенами, а частью каменными жилыми дома ми... В нем - двое внешних ворот, по одним с каждой стороны, старательно запираемых на ночь. Его улицы узки, извилисты и очень чисты, состоят из скалы; на главной улице уложены большие камни для удобства пешеходов. Посередине города находятся еще и третьи ворота... Синагога хорошо построена и владеет маленьким садиком, служащим для "праздника кущей". Все дворы города... окружены высокими стенами, построенными из бутового камня на глине» (151).

         В «Путешествии...»  АН.Демидова, с группой ученых совершившего поездку по Крыму в 1837 году, читаем: «Чиуфут-Галег виднелся в нескольких стах футов над нашими головами; дома его расположены у самого края пропасти, так что страшно смотреть на них... мы посетили две синагоги. Эти здания довольно большие, весьма просто убранные, не представляющие почти ничего замечательного, кроме двух экземпляров Ветхого Завета, составляющих истинно редкие рукописи, писанные на пергамене и сохраняемые в великолепных бархатных футлярах, покрытых резными серебряными украшениями. Караимы следуют буквально только тому, что написано в Библии, отвергая Талмуд и все другие толкования раввинизма, а также не соглашаются с раввинистами в некоторых обрядах и степени родства, при которой дозволен или не дозволен брак... Они вежливы и предупредительны, но не унижают себя ни до какой подлости и, несмотря на то, что во всех своих сделках соблюдают строжайшую честность, умеют превосходно вести торговлю» (152).

      Чуфут-Кале - один из «пещерных городов» Крыма, начало научного изучения которых уходит в 80-90-е годы XVIII столетия, и с тех пор интерес к этим удивительным историко-архитектурным памятникам не угасал ни в научной среде, ни среди любителей древностей. После присоединения Крыма к Российскому государству Бахчисарай и Чуфут-Кале посещали и описывали едва ли не все, кто путешествовал по полуострову, открывая для себя этот новый край. Сегодня «пещерный город» Чуфут-Кале входит в состав Бахчисарайского историко-культурного заповедника и сохраняет значение одного из значительных и интереснейших туристических объектов Крыма.

Кадыковка, июль 1927-го

       В самом конце альбома Павла Ивановича Голландского, на двух последних и не пронумерованных листах - два рисунка: «Мак огородный» и «Кадыковка. 10. VII. 1927»153 (рис. 26-27). Они сделаны летом и, видимо, в близкое время.

Примечательно, что и зарисовки в Евпатории Павел Иванович делал тоже в июле 1927 года. Неудивительно, что в это время он оказался в Западном Крыму. Дело в том, что в начале 1927 года были созданы комиссии по организации празднования 100-летия херсонесских раскопок и подготовке конференции археологов в Херсонесе, посвященной этому событию. Голландский вошел в состав одной из комиссий, в связи с чем ему приходилось часто бывать в Севастополе. Одновременно он наблюдал за начавшимися весной 1927 года археологическими раскопками на Гераклейском полуострове. Во время таких поездок он и мог сделать рисунки в самом конце своего альбома. Это были восхитившие его цветущие маки и здание, утопающее в зелени, в Кадыковке (Кады-кой).

Рис.26. Мак огородный.jpg

      Архитектор и художник, Павел Иванович Голландский запечатлел в своем альбоме прекрасные виды Крыма и некоторые уникальные произведения крымского зодчества, он создал рисунки, которые имеют для нас ценность историческую и художественную. Для него было важно сохранить память о произведениях художественного творчества отдаленных эпох, и он говорил о необходимости «использовать древнюю идею фараонов в отношении разрушенных временем исторических памятников для сохранения их в памяти истории, а именно: заранее озаботиться об их точном воспроизведении в рисунках, чертежах, а при возможности и в моделях, и эти изображения мультиплицировать в наибольшем числе... и тогда не так важна будет их утрата» (154).   

Рис.28. Н езавершенные рисунки.jpg

Однако не только этим обстоятельством ценны для нас рисунки Голландского. Павел Иванович был художником с собственной манерой письма, обусловленной его профессией. Он видел мир глазами архитектора, отсюда правильность и графическая ясность изображаемых им предметов, точность в передаче их формы, размеров, деталей. Тем не менее перед нами работы не чертежника или простого рисовальщика, запечатлевшего памятники прошлого, достойные памяти потомков, но произведения мастера, обладающего художественным чутьем, умеющего соединить четкость форм с красотой восхитившего его мира природы и творений рук человеческих. Не став по вине обстоятельств профессиональным художником, Павел Иванович пронес любовь к живописи через всю свою жизнь: увлекался ее историей, дружил с художниками, по возможности собирал произведения живописи и, конечно, сам рисовал, когда удавалось буквально выкраивать для этого время.

       Как замечательно, что этот альбом в потоке времени уцелел. Сохраненный в семье художника и подаренный много лет назад Центральному музею Тавриды, он уже в наши дни помог вернуть культуре Крыма часть ее истории.

Библиотечный корпус Воронцовского дворца и другие южнобережные виды

     В архиве Алупкинского дворцово-паркового музея-заповедника, куда супруга архитектора передала фотографии и произведения живописи, а также в семейном архиве Голландских сохранилось несколько рисунков Павла Ивановича с видами Южнобережья (рис. 29-32).

    Таких видов нет в его крымском альбоме. Причина, видимо, в том, что, начиная с 1925 года Павел Иванович сосредоточил основное внимание на обследовании и изучении памятников крымско-татарской архитектуры и часто бывал в тех местах, где они представлены в наибольшем числе. Но в 1924 - 1926 годах он посещал Ялту и Алупку по заданию Крымохриса (155) и наверняка ездил на Южный берег в разные годы просто на отдых с семьей. Замечательные виды крымского Южнобережья и произведения зодчих XIX - начала ХХ века, органично вписанные в бесподобную природу, не могли не восхитить его художественную натуру.

    В фондах Алупкинского дворца-музея хранится карандашный рисунок Павла Голландского с видом на Библиотечный корпус дворца графа М.С.Воронцова в бытность его Новороссийским и Бессарабским генерал-губернатором (рис. 29). Дворец возводился с 1828 по 1848 год по проекту английского архитектора Эдуарда Блора, задумавшего его как произведение, сочетающее архитектуру поздней готики с элементами мусульманского зодчества. Строительным и работами руководил его ученик Вильям Гунт. Двухэтажный Библиотечный корпус расположен к юго-востоку от Главного корпуса дворца и соединен с ним переходом и лестницей. Строительство Библиотечного корпуса в основном было завершено в 1846 году, отделочные работы длились до 1848-го. Вместе с роскошным парком - детищем немецкого садовника Карла Кебаха - дворец и ныне составляет красивейший и неповторимый ансамбль (156).

Рис.29. Библиотечный корпус Алупкинского

   В октябре 1924 года Павел Иванович запечатлевает понравившиеся ему южнобережные виды. Две зарисовки - художественно оформленные фонтанчики на фоне горного массива Ай-Петри, расположенные в районе между Алупкой и Мисхором, - он посвящает любимой жене: «Моей Лоле», «Моему Солнышку» (рис.30, 31). Не в связи ли с ее незадолго до этого прошедшим юбилеем 13 сентября (26 сентября по н.ст.) 1924 года ей исполнилось 25 лет.   

Рис.31. Без названия. Надпись Моему Солн
Рис.32. Без названия (возможно, рисунок

      Третий рисунок (рис.32) - без подписи. Не удалось выяснить, что за здание и окружающий его парк изображены на нем, возможно, это одна из известных в этих местах дач (скорее всего в Симеизе), но, к большому сожалению, не сохранившихся до нашего времени. Да и авторство Голландского нужно поставить под вопросом (по стилю этот рисунок отличается от других его произведений).

     В семейном архиве Голландских оказался еще один рисунок, подписанный рукой Павла Ивановича: «Путешествие Ибнбатуты в 734 году гиджры» (157) (рис. 33). Голландский мог сделать его, когда готовил иллюстрации для книги крымских легенд и сказок (на это указывает надпись «Рис. 3». Увлеченный этой темой, он знакомился с литературой по истории средневекового Крыма и, конечно, не мог обойти сочинения путешественников, побывавших на полуострове в разное время и оставивших записи своих впечатлений об увиденном и услышанном. Среди этих сочинений - книга «Подарок созерцающим о диковинках городов и чудесах путешествий» арабского путешественника из Марокко Ибн Баттуты (1304-1377), посетившего Крымский полуостров в 1332 году (158). Однако эпизод, изображенный на рисунке Голландского, не имеет отношения к рассказу Ибн Баттуты о Крыме...

Семнадцать листов - от древнего Египта

       Павел Голландский был не только архитектором-практиком. Как ученый, он много внимания уделял изучению истории мировой архитектуры и готовил к публикации книгу по истории архитектурных форм. Большую часть жизни Павел Иванович посвятил педагогической деятельности, передавая свои знания и опыт молодому поколению. Он любил эту работу, а значит, уделял ей немало внимания и времени и наверняка был хорошим лектором.

     Для чтения лекционных курсов, связанных с его профессией, требовались наглядные пособия. Одним из учебных заведений, в котором работал Голландский, был Крымский государственный педагогический институт.

На кафедре истории древнего мира и средних веков исторического факультета Таврического национального университета до недавнего времени хранилась папка с надписью: «Рисунки и планы по истории архитектуры (Дар художника П.И .Голландского)».

    Текст в скобках написан рукой профессора Сергея Анатольевича Секиринского (1914- 1990), который учился на историческом факультете Крымского педагогического института в 1934- 1938 годах. Не исключено, что ему доводилось слушать лекции Павла Ивановича - если не в самом институте, то в других учебных заведениях. А так как Секиринский со студенческих лет увлекался историей генуэзских колоний в Крыму и занимался этой темой в дальнейшем, то он конечно же читал его публикации, был в курсе ремонтно-реставрационных работ, проводившихся по проектам и под руководством Голландского, в том числе на памятниках генуэзского времени в Судаке и других местах.

       Эта папка была подарена педагогическому институту супругой архитектора в 1971 году. В ней 17 листов с чертежами и рисунками, озаглавленными автором «К истории развития архитектурных форм» (рис.34- 50). На листах 1- 3 - архитектурные формы древнего Египта и Месопотамии, 4-10 - древней Греции и древнего Рима, 11-12 - Византии, 13-15 - романский и готический стили средневекового времени, 16-17 - архитектурные стили Италии эпохи Возрождения. Многие из представленных произведений средневекового зодчества Голландский имел возможность лицезреть и изучать во время поездок в Европу и Турцию.

     Чертежи и рисунки выполнены отменно, рукой профессионала - чертежника и художника. Архитектурные формы умело подобраны и хорошо скомпонованы - они явно предназначались для публикации. Вполне вероятно, что это часть тех иллюстраций, которые Павел Иванович готовил для своей монографии, посвященной истории развития архитектурных форм. Кроме того, он в разных учебных заведениях читал лекции, связанные с его профессиональной деятельностью - архитектурой, строительством, черчением. Для такого рода занятий и нужны были наглядные пособия.

      Известно, что в Крымском педагогическом институте Голландский читал лекции по этнографии народов Востока и по изобразительному искусству. Еще в 1920 году при Таврическом университете был создан Кабинет истории искусств и западноевропейских литератур с собраниями произведений живописи, фотографий, книг по искусству. В этом кабинете проводились занятия по истории литературы, этике, истории искусств. Одним из преподавателей был Голландский. Арсений Маркевич в 1925 году по этому поводу писал: «Пpи педфаке существуют студенческий кружок, устраивающий научные собрания, и небольшой художественно-этнографический кабинет. Занятиями по восточному искусству, теоретическими и практическими, руководят проф. А.Н.Деревицкий и проф. Голландский» (159).

     Очень вероятно, что чертежи и рисунки по истории архитектуры из папки, хранившейся в Таврическом университете, Павел Иванович использовал и в качестве наглядных пособий при чтении лекций. И потому не случайно Ольга Павловна Голландская передала в пединститут именно эту часть его архива.

Нужно сказать, что о преподавательской работе Голландского в педагогическом институте в наше время уже никому ничего не известно. Надеюсь, что публикация этой книги восполнит сей пробел, а значит, пополнит наши знания и об истории старейшего и главного вуза Автономной Республики Крым.

      Кафедра истории древнего мира и средних веков Таврического национального университета им.В.И.Вернадского в 2011 году приняла решение передать папку с чертежами и рисунками по истории развития архитектурных форм П.И.Голландского на хранение в фонды Центрального музея Тавриды, что и было сделано в юбилейном для музея году.

Послесловие

      В сентябре 2015 года на мой день рождения супруга подарила мне книгу Э.Б.Петровой «Павел Иванович Голландский и его крымская эпопея», книгу о моем дедушке, о которой она случайна узнала в Интернете. Я сразу бросился читать и "съел" книгу не отрываясь. Мне было очень интересно, тем более, что еще в 2004г. я понемногу начал заниматься генеалогией семьи и у меня уже были некоторые материалы об отце, дедушке и прадедушке.

    Моя мама и отец расстались, когда мне не было еще и года и в дальнейшем связи они не поддерживали. Однажды, когда мне было уже 28 лет, случай свел меня с моей бабушкой, матерью отца, Ольгой Павловной. Она много рассказала мне о своем муже, моем дедушке Павле Ивановиче, о себе, об истории семьи, показывала рисунки деда, которые я позже увидел в книге. Мне показалось, что она чувствовала за собой какую-то вину и пыталась загладить ее, предлагая обучать моего сына, своего правнука, французскому языку, которым она владела в совершенстве (очень часто, в разговоре, она вставляла в речь фразы на французском), предлагала даже переехать нам жить с ней в одной квартире. Позже, после смерти мамы, читая письма отца к ней, которые она бережно хранила в отдельном пакетике, я убедился, что был прав - немалую роль в том, что мама и отец расстались сыграла бабушка. Кстати, мама иногда рассказывала мне об отце и характеризовала его только с хорошей стороны, а о бабушке говорила немного, но никогда плохо.

    Для меня все произошедшее при встрече было очень неожиданным, и я сказал Ольге Павловне, что все предложения и вопросы мы обсудим при последующих встречах. Но буквально через неделю мне пришел вызов на работу в геофизической экспедиции, и мы с женой и сыном уехали в Западную Сибирь. Думали на год, полтора - оказалось на 22 года. Так наша, неожиданно начавшаяся, связь с семьей отца прервалась. Немалую роль в этом сыграл и тот факт, что после моего рассказа об этой встрече мама была очень расстроена и обижена. Отец со своей стороны никогда не делал попыток увидеться со мной, мама, как я понял, не была против встречи, но и не приветствовала такое событие. Таким был выбор отца и мамы, и я не хотел в него вмешиваться. Видимо не суждено нам было встретиться ни с отцом, ни еще раз с бабушкой. Да, мы с отцом не общались, но то, что я прочитал в конце книги привело меня в ступор - я наткнулся на фразу: "Род Голландских прервался...."  Да, по каким-то причинам прервалась связь поколений Голландских, но о моем существовании не могли не знать оставшиеся в живых к этому времени люди из окружения отца, но по каким-то неизвестным мне причинам скрыли этот факт от автора книги. Однако род от этого не кончился. Мне очень хотелось показать  книгу сыну и внуку, но я решил сначала опровергнуть ошибочное утверждение, изложенное в книге.

    Я написал письма автору в Симферополь и в Феодосию, в издательство "Коктебель". Из Феодосии пришел ответ, что по указанному (в книге) адресу издательство отсутствует, а вот автор книги, Э.Б. Петрова, откликнулась. Мы встретились с Элеонорой Борисовной в Симферополе и очень долго обсуждали книгу - Элеонора Борисовна рассказывала о работе над ней, я рассказывал ей то, что знал о семье Павла Ивановича со слов мамы и из моих поисков, показал различные документы, подтверждающие мое отношение к семье Голландских. Зная моральное состояние современного общества, я очень опасался, что Элеонора Борисовна решит будто мое желание официального подтверждения родственной связи с Павлом Ивановичем Голландским продиктовано какими-то материальными интересами, а не моральными побуждениями. Я глубоко убежден, что как бы не сложилась жизнь, мы должны хранить память о своих корнях и чтить наше прошлое. Но мои опасения оказались напрасными, видимо Элеонора Борисовна почувствовала мою искренность, и согласилась поспособствовать тому, чтобы, как я предлагал, в официальном издании появилась заметка, опровергающая утверждение о прерывании рода Голландских.

    4 августа 2016 года в газете "Новый Крым" опубликована статья о книге и о 155-летии П.И.Голландского, в которой читатель информируется и о том, что род Голландских жив. А от себя добавлю: "Наш род жив и его члены будут свято хранить память о своих предках и истории своего рода".

                                                                                                                                                                    В.Голландский

      

      И.Азаров. МАЙЕВТИКА ПРОФЕССОРА ПЕТРОВОЙ. Газета "Новый Крым", № 30 (102), 4 августа 2016 г.

© 2016  Платформа WIX 

  • Odnoklassniki Social Icon

Мои видео